Alex
Этот рассказик входит каким-то боком в более обширный цикл «Она и ейный кот», тем не менее его можно читать и как самостоятельное произведение.
* * *
Снег падал мягкими белыми хлопьями. Огромные белые снежинки ложились на мерзлую землю, на голые деревья, черными скелетами, застывшими над черной водой. Снег падал на саму воду, исчезая в ней, как в бездонной бочке, так что оставалось лишь удивляться, как там умещается такая прорва снежинок?
И земля, и деревья, и, в особенности, ведьминская школа исподволь покрывались слоем непорочной белизны. И на двух фигурках, застывших на берегу чернильной речки, мало помалу появлялись белые пушистые шапочки.
Гайка завороженно смотрела, как мир отбрасывает свой цвет, чтобы вернуться в лоно первозданной белизны. Нельзя сказать, что она видела снег впервые. Но в приключениях и спасательских операциях некогда было любоваться белыми пейзажами. Как всегда, техника, не рассчитанная на зимние условия, сбоила и ломалась. И вместо картин зимнего спокойствия перед ней разворачивались совсем другие. Промасленные внутренности агрегатов, подсвеченные сполохами, нет не северного сияния, а электрическими разрядами коротящей проводки.
Если вдруг техника по каким-то неведомым причинам работала как надо, то в дело вступали богини вьюги и пурги. Отчего картины пережитых приключений еще долго снились мышке в кошмарных снах.
Одна из фигур слабо пошевелилась. С длинного уха скользнула вниз небольшая снежная лавина. Ника, а кому еще могли принадлежать нежные эльфийские ушки, помотала головой, освобождая и второе ухо от снежного плена.
— Грм! — донеслось снизу. Сугроб, к которому добавились Никины снежинки, качнулся и рассыпался на глазах, освобождая на свет нечто лохматое огненно-алого оттенка.
Зумки прянула вверх, отряхиваясь от остатков белого савана. Там где она только что стояла, осталось черное пятно голой земли.
* * *
— Дверь закрывайте, а?! — толстый котяра на миг отвернулся от каминной решетки и смерил девочек презрительным взглядом, — так и шастают! Одни сквозняки, я скоро чихать начну... Ну вот, теперь этот розовый коврик! И не липни ко мне, ты вся мокрая! О, моя благородная шубка!..
— Если не нравится наш камин, то иди на кухню, — Гайка протянула окоченевшие пальцы к огню.
— Вот еще! — фыркнул кот, — шум, толкотня. Того и гляди хвост отдавят.
— Зато и вкусненьким угостят.
— Чтобы я, Толстопуз, питался какими-то жалкими подачками?! — взревел котяра.
— Конечно, конечно, мистер Толстопуз привык зарабатывать на пропитание честным воровством!
— По-честному есть — так и останешься тощим, — котяра потыкал лапкой в сторону Ники, — смотри, одна кожа да кости. На казенных харчах не разгуляешься, а?
— Чего это он? — спросила Ника, подозрительно смотря, как кот указывает на нее лапой. — Хочет сказать, что я что-то уворовала?
— Нет, вовсе нет, — ответила Гайка, — совсем даже наоборот. Хотя в его устах это звучит совсем не как похвала.
— Тоже мне, Толстый Гуд нашелся, — фыркнула Ника, хотя ушки зарделись от смущения. Пусть даже это была не совсем похвала.
— Попусту сходили, — подвела итоги мышка, — кто ж знал, что эти капризные привидения ненавидят снегопад. Чудные они у вас какие-то. Подавай им только тихие безлунные ночи. Чтоб ни шторма, ни дождя, ни самого завалящего снегопада...
На середине сентенции пушистый алый комок не выдержал и громко чихнул.
— Вот видишь! — закричала Ника, тыкая указательным пальчиком в Зумки, — даже Zwielichtwesen подхватил простуду, что говорить о привидениях. Заболеть привиденческим насморком проще простого.
— Вот и поболели бы для разнообразия, — не согласилась Гайка донельзя расстроенная неудачным походом, — почихали бы и посморкались, может кого и напугали!
Крыть Нике было нечем. Но кто знает, что на уме у здешних привидений.
— Ладно, — примирительно сказала она, вплетая магические фиалки себе в волосы, — завтра снегопад закончится, и мы снова пойдем:
Сквозь ночь и лунный свет струись ко мне,
Явись же нежный blooming violets!
Зумки настороженно смотрела на девочку, помахивающую волшебной палочкой. Лапы подобрались, пушистая в любой момент была готова прыгнуть на Нику и злостно искусать.
Но ничего страшного не произошло. Только возникло еще несколько фиалок.
— Вот тебе. За терпение, — эльфиечка ловко вплела фиолетовый цветок в алый вихор пушисточки. Зумки моментально умчалась к своей косметичке, где долго разглядывала себя в зеркало. Судя по довольному урчанию, раздававшемуся с её стороны, подарком осталась довольна и простила нахальную девчонку, вздумавшую махать волшебной палочкой перед носом.
— Ну как? — Ника покрутила головой, где среди светлых кудряшек образовалась порядочная цветочная клумба.
— Это такое домашнее задание? — с завистью спросила мышка. Самой-то ей задали заклинание починки дырявых ботинок, что было, несомненно, полезным в ведьминском быту. Но когда девочки разучивали его на уроке, класс наполнился ароматами далекими от нежного запаха фиалок. Ботинки вместо того чтобы чиниться так и норовили испортиться окончательно. У многих ведьмочек остались на память лишь обгоревшие подошвы. Что, впрочем, было не так плохо, учитывая, что несколько дырявых ботинок неожиданно ожили и гонялись по классу за хозяйками, норовя куснуть пастью, полной сапожных гвоздей.
— Нет, это особая эльфийская магия, — подмигнула девочка Гайке и тут же рассмеялась, — конечно, это не бытовая магия, но они абсолютно безобидны. Не то что гигантский репейник, который так и норовит сожрать тебя!
Изобретательница вздохнула и посмотрела на свои ведьминские башмаки, стоящие у порога. На них было ровно на одну дырку больше, чем сегодня с утра. Но, по крайней мере, они не кусались...
* * *
Утро выдалось на редкость холодным. Камин как всегда потух ночью, и когда Гайка удачно спрыгнула с прикроватной лесенки прямо в меховые тапки, ее не встречали разве что сосульки на окнах. Мышка попрыгала с ноги на ногу и, зябко ежась, завернулась в робу, пряча замерзшие кулачки подальше в рукава. Теплее не стало. Зубы выбивали чечетку, а пальцы, казалось, сейчас примерзнут друг к другу.
И тут до маленькой заспанной девочки наконец дошло, в чем неисправность. Её подружка эльфийка Ника еще спала. Обычно, когда Гайка просыпалась, то в камине жарко пылал огонь, разведенной старшей ученицей. Сейчас та чуть слышно похрапывала, с головой укрывшись одеялом.
Гайка решила устроить сюрприз. Ведь развести огонь для изобретательницы это пара пустяков! Благо поленья аккуратной горкой были сложены рядом с камином. Несколько тут же отправились в прокопченое нутро, и Гайка стала искать спички. Идея найти палочки с серой в половину ее роста отпала быстро, какой ни заспанной была мышка, она вспомнила, что находится в мире людей. Стало быть... Одеревеневшие пальчики зашарили по каминной полке, пытаясь нащупать злополучный коробок или хотя бы спичечную картонку. А в голове роились планы один интереснее другого: как добыть огонь с помощью увеличительного стекла Чипа или испробовать австралийский способ Рокфора с двумя палочками.
Ну конечно же! Она теперь ведьма. А ведьмам положено добывать огонь с помощью заклинаний. Вставив между непослушных пальцев волшебную палочку, Гайка попыталась унять дрожь. Золотистый кончик палочки никак не хотел нацеливаться на поленья. Мышка пробормотала:
Тепло и свет средь темных стен,
родись из ниоткуда — Flame!
Как и полагается, на последнем слове она взмахнула палочкой. Только вместо изящного пируэта, напоминающего всплеск пламени, у мышки получился взмах тяжелющим копьем. Тем не менее, магическое облако окутало поленья. «Все-таки не промазала», — успела подумать изобретательница, как облако взорвалось. Как спичку поднесли к газовому баллончику! Горячей волной, чуть не спалившей ей растрепанные рыжие лохмы, Гайку отбросило на ковер, и пока она, попискивая, потирала новообретенные шишки, от поленьев не осталось и следа. Гайка для верности потыкала в камин кочергой, но кроме свежей и еще теплой золы ничего не нашлось.
В комнате особо теплее не стало. Ничего не поделаешь. Мышка отбросила в сторону Никино одеяло и схватила подружку за плечо, намереваясь потрясти — у эльфиечки проблем с разведением огня никогда не возникало. Да так и замерла с открытым ртом: на груди подружки примостилась огненно-алая Зумки, укутывая ту пушистым хвостом до самого пояса.
— Это она за фиалки, — рассмеялась Ника, когда огонь в камине был разожжен, и в комнату проникли первые робкие волны тепла, — ты знаешь, она и в самом деле теплая, как настоящая грелка.
— Могла бы и меня погреть, — для вида повозмущалась Гайка, пытаясь завернуться в алый хвост, — знаешь, как я замерзла. Чуть мимо камина не промазала!
— Так вот из-за кого мы лишились половины дров! — нахмурилась Ника. — Надо что-то делать с твоей магией. Так ведь и замерзнуть недолго. Дополнительные занятия у Мисс Дорнбос кому-то не помешают!
— Так тебя Зумки греет, а вот меня...
— Так внизу ж и холоднее! — отпарировала ушастая девочка.
Зумки только переводила взгляд с одной девочки на другую и старательно зевала розовой пастью. Неизвестно чем бы закончились утренние препирательства, но тут в окно постучали. Требовательное «Кар!» раздалось за стеклом.
И девочки отправились кормить своих питомцев. Гайка достала неизменную ложку, а Ника нашарила под подушкой специальный пакетик с хлебными крошками.
* * *
— Итак, Гайка Хаквренч, чем же отличаются экскременты тролля от соответствующей субстанции огра? — профессор Сплинтер указала кончиком зеленой палочки на ученицу.
— Прежде всего, размерами, — словно читая лекцию невидимым Чипу и Дейлу, бодро начала Гайка, — поскольку тролль крупнее огра, то и отходы его жизнедеятельности преимущественно имеют размер c кулак взрослой ведьмы. У огра они немного мельче и слегка вытянуты. Во-вторых, цветом. Из-за преимущественной мясной диеты экскременты огра темнее. Приблизительно темно коричневые. В то время как у тролля они скорее серого оттенка. И самое главное...
Тут Гайка запнулась. Словно тысячи маленьких ножек пробежали от запястья левой руки к локтю. И сразу рука нестерпимо зачесалась. Было похоже на почесательное заклятие, про которое как-то рассказывала Ника. Но вряд ли кто из первоклашек смог наложить его беззвучно.
— Так какой же самый главный отличительный признак? — профессор во время ответа рассеяно смотрела в окно на медленно кружащиеся снежинки. Мысли были заняты придумыванием новогодних снежных заклинаний. Но как только юная ведьмочка запнулась, она обернулась к классу:
— Мисс Гайка, немедленно прекратите! — профессор Сплинтер немало удивилась почесывающейся ученице.
— Извините профессор, — пробормотала мышка, пытаясь побороть зудящее ощущение в руке. И тут неожиданно зачесалась спина.
— Мисс Хаквренч, что вы себе позволяете! — воззвала к дисциплине профессор, но без толку. — Хорошо. Остаток урока вы наказаны.
Палочка Сплинтер описала дугу, и с легким хлопком на Гайкиной голове появилось ведерко. Второе движение волшебной палочки — и ноги сами собой вынесли мышку в коридор, где и остановились по стойке «смирно» рядом с классной дверью.
Если позволено будет небольшое отступление, то Гайка получила так называемое волшебное водное наказание. И до конца урока ей предстояло стоять с магическим ведерком полным воды на голове. Снять его или переменить позу при этом не было никакой возможности, пока не прозвенит спасительный колокольчик, означающий конец урока.
Как только спина мышки коснулась стены (не только неплохое упражнение для осанки, но и возможность почесать бедную спинку), та увидела прямо перед собой у противоположной стены знакомые кудряшки и вытянутые ушки. Голову Ники, как настоящая эльфийская корона венчало красное эмалированное ведерко.
— А тебя за что? — шепотом поинтересовалась Гайка. Вид у Ники был отчаянно ожесточенный, она ерзала по стене и пыталась оторвать руки, приросшие по швам. В стойке «смирно» по-другому и быть не могло. Так что Гайка без труда догадалась, что происходило с подругой.
— Тоже чешется?
— Еще как! — свистящим шепотом подтвердила Ника догадку подруги, — и кусают. Как собаки!
— Кто? — не поняла Гайка.
— Блохи!
— Да брось, блохи они... — начала было объяснения мышка, но тут вспомнила, что блохи в отличие от нее в размерах не увеличились, а стало быть, как ведут себя «маленькие» блохи она плохо представляла. — А ты откуда знаешь?
— У Фогеля были, — мрачно сообщила Ника, — нет, нет — это не от него. Тех мы давно вывели. Стало быть...
— Зумки или Толстопуз! — догадалась изобретательница.
— Я бы выбрала первое, — кивнула эльфиечка, ведерко дернулось назад, возвращая ей идеальную осанку, — больно уж злобные, настоящие Zwielichtwesen’овские!
— И как ты от них изба... ой, ой, ой! — что-то куснуло изобретательницу под коленкой. Зачесалось нестерпимо. Но сколько она ни старалась, почесать зудящее место о гладкую стену не удавалось.
— С помощью магии, конечно, — пояснила Ника, — специальное заклятие изгоняющее блох и еще парочка для профилактики. Как только закончится урок — я к мадам Юу!
— Я с тобой.
* * *
— И как вы собираетесь использовать антиблошиное заклинание на Zwielichtwesen’е? — поинтересовалась мадам Юу, накладывая на девочек профилактические заклятия. Блохи давно были изгнаны и сейчас смирно сидели в банке. Мадам Юу проявила к ним живейший интерес. Еще бы — ведь они принадлежали, предположительно, самому страшному зверю всего волшебного мира и ведьма-медсестра уже предвкушала новые исследования.
— Об этом мы не подумали, — почесала ухо Ника и тотчас же получила новую порцию антиблошиного заклинания:
Мелкие ползучие, твари кровь сосущие,
Убирайтесь навсегда — Flea.
— Ой, не надо, мадам Юу! Это я машинально, — пропищала девочка. От заклинания по всему телу пробежал крапивный ожог. И если бы осталась хоть одна блоха, она немедленно покинула бы эльфийку.
Гайке от всех этих заклинаний тоже хотелось почесать за ухом, но взглянув на подругу, она предпочла сдержаться.
— Что-то мне совсем не хочется колдовать такое на Zwielichtwesen’а, — сказала Ника, — Гайка, может ты?
— Ну уж нет, — помотала головой мышка, отчаянно стараясь не чесаться, — когда домашку делаем, и то недовольно смотрит и рычит. А тут такое!
Ситуация зашла в тупик. Неизвестно, сколько бы еще размышляли девочки над тем, как незаметно наложить на Зумки заклинание, но тут на помощь пришла медсестра:
— Вот! — она водрузила на стол банку с замысловатой надписью на крышке.
— Что это? — Ника тотчас же открыла крышку. Внутри оказался порошок нежно-розового цвета. Почти как Зумки. — Мадам Юу, вы изобрели средство от пушистого демона?
— Это обыкновенный магический порошок от блох, — улыбнулась Юу, сверкнув белоснежной улыбкой. — Конечно, действует похуже, чем заклинания. Но для особо чувствительных к заклинаниям животных или детенышей — в самый раз. Вам всего лишь надо обрабатывать шерсть Zwielichtwesen’а ежедневно в течение недели, и блохи пропадут.
— Спасибо, мадам Юу, — воодушевилась эльфиечка, забирая банку. — Ну держитесь, блохи, мы идем к вам!
— Значит так, — наставляла она мышку, когда подруги пробирались по заваленному снегом школьному двору, — ты держишь, а я посыпаю порошком.
— А это не опасно? Вон заклинание какое жгучее, — изобретательница еще раз с наслаждением почесала за ухом.
— Ты же слышала, что сказала Юу: «для чувствительных животных и их детенышей». Спорим, что Zwielichtwesen ничего не почувствует!
Тут, словно в подтверждение Никиных слов, полутемный школьный двор озарило ярким светом.
— Ой! — только и успела пискнуть Гайка, пытаясь прикрыть глаза рукавом робы.
— Смотри, смотри! — дергала ее Ника.
Но рассмотреть мышка ничего не успела.
— Ух ты, здорово! — раздалось сзади. Гайка узнала голос А-ни — её всегдашней напарницы на ведьминских зельях — и открыла глаза.
Школьный двор совершенно преобразился. Теперь вместо сугробов, раньше местами доходивших девочкам до колен, во дворе были расчищены аккуратные дорожки. Рядом с ними снежные завалы, конечно, стали выше, и, как отметила Гайка, теперь они были почти с нее ростом. Вдобавок они светились изнутри мягким переливчатым сиянием. Словно звезды спустились с небес.
Теперь Гайка с подругами стояла на тропинке, окруженной снежными валами, источавшими зеленоватое сияние. Она даже пару раз подпрыгнула, пытаясь рассмотреть какого света и куда ведут другие тропинки, но из-за высоких сугробов видно было плохо. Мельком удалось увидеть, что двор весь заполнен разноцветными огнями. Словно рождество уже наступило, и Чип с Дейлом нарядили праздничную ёлку.
— Здорово, здорово! — вторила Гайка А-не. — А кто это? А так каждый год бывает? — тут же засыпала она эльфийку вопросами.
— Это мисс Сплинтер, — пояснила та заинтересованным первоклашкам, что успели собраться вокруг, — каждый год на рождество она выдумывает что-нибудь новенькое. В прошлом раз были разноцветные летающие шары. Они парили прямо у тебя над головой и освещали дорогу, куда ты идешь. Идешь в школу — он зеленым светится. А если в башню, то синим.
— А это только сегодня так будет?
— Не-а! До самого конца праздников. А на Новый Год она еще какой-нибудь сюрприз придумает.
— Эх, хотела бы я тоже так уметь! — А-ня ковырнула ближайшую холодную стенку, словно хотела достать до источника снежного сияния.
— Готова? — шепотом спросила Ника, снимая крышку с банки, — значит так. Ты сразу хватаешь, а я сыплю.
Гайка распахнула дверь их с Никой комнаты и только успела, что ойкнуть.
— Ничего себе... — позабыв об активных действиях, эльфочка застыла на пороге.
А в комнате наступило лето. По воздуху, словно ласточки перед дождем, быстрыми стайками проносился пух. Алого и серого цветов. А на полу яростно вычесывались всеми конечностями Зумки и Толстопуз.
* * *
— Я уж думала, мне конец, — бросила Ника в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь, — еще бы чуть-чуть...
Слова легким эхом оттолкнулись от стен и, пару раз обменявшись шепотками, затихли где-то под высокими сводами.
Гайка не ответила. Она сосредоточенно смотрела под ноги, старясь не споткнуться. Хотя, казалось, эту дорогу она уже давно должна была выучить наизусть. Вон сколько раз в день приходилось подниматься здесь, торопясь на занятия. Но так то было днем. Сейчас руки бережно прижимали к груди груз. Груз алого меха, к которому прилагались любопытные глазёнки и четыре лапы, торчавшие врастопырку из-под рук мышки.
На лестнице не было ни единого светильника. Уютные желтые огни остались внизу в правом крыле первого этажа. Там располагался школьный медпункт. Где-то там за уютным столом корпела мадам Юу, над очередной толстючей книгой о Zwielichtwesen’е.
— А это ничего, что мы здесь? — спросила она спину Ники.
Слабое эхо осторожных шагов девочек, замерло, рассыпаясь в вечности в пыль отзвучавших звуков.
— Все в порядке, мадам Юу сказала...
— Мадам Юу и насчет порошка тоже говорила, — упрямо не согласилась Гайка, — а если нас поймают?
— Выгонят с треском, — ответила эльфийка, переходя на шепот, — ты же знаешь какая миссис Гренжер строгая. Если, конечно...
— Если что?
— Если Zwielichtwesen не загрызет ее раньше.
— Скажешь тоже, — отмахнулась Гайка, — она ж не будет колдовать.
— От страха чего не сделаешь, — пробормотала Ника под нос.
Алая пушисточка недовольно заворочалась, то ли выражая свое недовольство темой колдовства, то ли чем-то более близким, неприятным и кусучим.
— Давай, кто первый, — заговорщицки зашептала Ника, — только тихо!
Девочки торопливо запрыгали вверх.
Ступеньки главной лестницы были широковаты для младшеклассниц. И хотя девочки старались их перепрыгивать, получалось плохо. Вместо шага на две мраморные плашки, получалось только на полтора. Гайка ежесекундно спотыкалась, рискуя кубарем скатиться вниз и свернуть шею. Наконец очередная коварная ступенька ускользнула из-под нее. И ногу с громким «Клац!» сбросило на предыдущую.
Звук получился не хуже пистолетного выстрела. Девочки ойкнули и застыли на месте. Зумки заворчала недовольная тем, как мышка сжала ее от страха.
— Сюда! — почти не разжимая губ, зашипела Ника.
И Гайка почувствовала, как цепкие пальцы подружки закрыли ей рот, не давая вскрикнуть, а после потащили в чернильную темноту.
Сердечко, как сумасшедшее скакало вверх вниз и готово было выпрыгнуть наружу. Мышка инстинктивно сжала пальцы, зажимая пасть пушисточке. Той очень не понравилось нахальное обращение. Подружки они ли нет, но алая слегка сомкнула зубы, а через секунду меховым комом плюхнулась на пол.
Как было сказано, лестница обходилась без светильников, но непроглядная тьма так и не вступила в свои права. Сквозь парадные окна падал лунный свет. И сегодня он был не только мертвенно бледным. Отблески световых сугробов во дворе добавляли теплых пятен. От красно-желтых, напоминавших о горячем домашнем очаге, до лиловых, хоть и несколько холодноватых, но все-таки разгонявших скуку лунного света. Все это переплетение огней причудливым узором окрашивало ступеньки, перила, строй начищенных до блеска доспехов, стоявших по бокам. Именно там, забившись в самый темный уголок в разрыве строя, дрожали две подружки.
Первой пришла в себя эльфийка:
— Смотри, смотри, — толкнула она мышку.
Зумки, про которую девочки забыли, сидела возле доспехов и с наслаждением чесалась задней лапой за ухом. Потом потянулась и деловито обнюхала начищенные латы. То ли магией не пахло, то ли пушисточка была настроена благодушно, но изгрызть железяки намерений не проявилось.
— Зумки, — шепотом позвала Гайка, — иди сюда, это всего лишь доспехи.
Для верности полуночные приключенцы подождали еще пару минут. На лестнице стояла гробовая тишина, никто из учителей не спешил совершать ночной обход.
— Ты думаешь тоже, что и я? — спросила Ника, когда девочки покинули блестящий строй.
— Площадь круга равна пи де квадрат деленное на четыре?
— Нет, не то, — ответила Ника, не обратив внимания на слова мышки.
Палец длинноухой указывал на то место, где они только что прятались.
— Мы что-то забы...
И тут до Гайки дошло. В ровном строе доспехов зияла черная дыра. И именно ей они так благополучно воспользовались.
— Думаешь привидение?
— Не хотела бы я встретить привидение с обнаженным мечом в коридоре, — зашептала Ника, — кто знает, что у них на уме.
— Х-хватит уже пугать...
— Я не помню, чтобы кто-то из школьных призраков отличался любовью к доспехам, — дрожащей рукой почесала Ника ухо, — скорее тут другое.
— М-магия?
Эльфийка кивнула.
— Я слышала, как шептались старшекурсницы, но думала это страшилки такие.
— Д-давай б-б этом п-позже...
Оставшиеся ступеньки девочки преодолели быстро и бесшумно, как мышки.
— Куда дальше... — задумчиво почесала в затылке Ника, так что Гайка даже успела испугаться, не вернулись ли блохи к ее подруге.
Они стояли на последней ступеньке парадной лестницы. Отсюда расходились в разные стороны три темных коридора. Словно три разинутых пасти черных пещер, ведущих в бездонные глубины Тартара. Правда, были еще лестницы. Винтовые и обычные... Они уводили ввысь на верхние этажи. Но лестницы сейчас заботили Нику меньше всего.
— Сама притащила нас сюда, — ответила Гайка, — может, должна быть метка на стене? Или знак. Я всегда оставляла метки на стенах вентиляционных шахт Толстопуза. А то еще угодишь в чан с рыбой или куда похуже!
— Э-э-э... я помню, что сказала мадам Юу «Подниметесь на второй этаж и повернете...» Вот только направо или налево?
— Уже проще, — кивнула Гайка, — двоичная логика не такая запутанная, — да и по среднему коридору мы попали бы прямиком в классы.
Мышка зевнула. Зумки, которая успела хорошо почесаться на лестнице, тоже зевнула, демонстрируя пасть с острыми зубками.
— Хорошо, что завтра нет занятий, а то миссис Сплинтер не любит, когда спят на ее уроках.
— Налево, — решилась эльфочка, сворачивая с лестницы в темный коридор.
Таковым он был лишь одно мгновение. Как только нога девочки коснулась шершавых плит, коридор словно обдало ветром, и факелы на стенах вспыхнули оранжевым пламенем.
Зумки глухо зарычала.
— И нечего тут рычать, это всего лишь школьная магия, — нарочито бодрым голосом сказала Ника, пытаясь скрыть дрожь, — кажется, я угадала.
— А мадам Юу про это тоже предупреждала?
— Думаю, она считала это само собой разумеющимся. Ну, пошли.
— Интересно, как это согласуется с техникой безопасности? — задумчиво сказала Гайка, рассматривая факелы. Не будь на руках алой пушисточки, она бы точно подперла рукой подбородок, чтобы обдумать проблему.
— Пять... Шесть... Ты что-то сказала?
— Я говорю, неосторожно пользоваться открытым огнем для освещения. А если загорится? Кстати, что ты там считаешь?
— Вот еще, загорится! — фыркнула Ника, — это же специальный магический огонь.
— И он негорячий что ли?
— Ну не совсем, гляди.
Эльфийка уцепилась за один из факелов и, немного поерзав им по стенке, вытащила из ржавой подставки. Как только тот оказался в руках девочки, пламя немедленно погасло. Стоило вернуть факел на место, и оранжевые языки вновь взметнулись к потолку.
— Он горит только на своем месте, — пояснила Ника, — взять с собой или поджечь что-нибудь не получится. Шестнадцать... Мы пришли.
— Так это были двери, — догадалась Гайка.
— А как бы я еще угадала нужную? — тряхнула локонами Ника.
Осталось только попасть внутрь. Изобретательница толкнула дверь, но та была заперта.
— Не зря мадам Юу дала ключ, — эльфийка достала ключ и теперь ковырялась им в замке.
— Может надо использовать магическое заклинание? — шепотом спросила Гайка, после нескольких минут бесплодных попыток.
— Она бы сказала, — озадаченно ответила девочка, — вот ведь, пол оборота, а дальше застревает.
— На-ка, подержи, — распорядилась Гайка и вручила подружке пушистую Зумки. Та пыталась вывернуться из рук и одновременно почесаться.
Наконец-то ей пригодятся навыки механика! «Клац!» Мышка сделала пол оборота назад и извлекла ключ из замочной скважины. «Хорошо, что здесь светло от факелов, и не надо изобретать фонарик или добывать огонь». Гайка склонилась над бороздками ключа, рассматривая отполированные до блеска места.
«Клац! Клац!» послышалось снова.
Гайка почувствовала, как кто-то теребит ее за воротник робы.
— Не сейчас, Дейл, — пробормотала изобретательница, — мне нужно еще пять минут...
— Не хочу тебя торопить, — воротник странно вибрировал, — но лучше закончить, пока они сюда не добрались.
— Кто? – спросила мышка, а пальцы Ники уже повернули ее влево, туда, где в дальнем конце коридора раздавались клацающие звуки. Потерянный солдат с лестницы нашелся! Сейчас он неторопливо направлялся к девочкам.
Гайка лихорадочно вертела в руках ключ, стараясь не упустить самой малейшей детали. Ника прикидывала в уме подходящее заклинание на случай отступления. Зумки рычала на приближающиеся латы, поблескивая огромными глазищами. По всему выходило, что ночная вылазка не пройдет незамеченной.
— Поняла! — вдруг воскликнула мышка.
Откинув со лба прилипшие волосы, она вставила ключ в замочную скважину. Пол оборота. На себя. Еще пол оборота. От себя. Последний оборот! Замок клацнул, Гайка надавила на дверь и провалилась в темноту. За ней последовала эльфийка, утаскивая за хвост упиравшегося Zwielichtwesen’а.
* * *
— Они... они ушли? — спросила Гайка. Что ни говори, быть застуканной за нарушением десятка школьных правил, мышке не хотелось. А уж с Зумки на руках – тут выгонят всенепременно.
Две девочки лежали на длинных скамейках, на которые упали, пытаясь отдышаться и поймать сердечки, колотившиеся, судя по ощущениям, где-то в висках
— Ага... В коридоре вроде тихо, — на секунду Ника задержала дыхание, прислушиваясь. — Ап-ф! Интересно, почему они не вломились сюда? С таким-то мечом – раз плюнуть!
— Я думаю, это такая магическая программа, — пояснила мышка, — доспехи запрограммированы патрулировать коридоры и преследовать тех, кого видят. А мы убежали.
— Интересно, как они видят? Глаз-то нету. Одни дырки в шлеме.
— А магическую составляющую ты не принимаешь во внимание?..
— Ыр-р-р-р! — подтвердила Зумки. Сейчас она гонялась за собственным хвостом, чтобы поймать и с наслаждением покусать его, в надежде истребить противных блох.
— Так зачем мы сюда забрались? — поинтересовалась изобретательница. Она успела отдышаться и сейчас разглядывала высокий сводчатый потолок. Каменные колонны, взметнулись ввысь, разукрашенными вверху лепными украшениями. Среди завитушек и цветочков, проглядывали лохматые морды. То ли львы, то ли гиены. У каждой в пасти был вставлен красный камушек. Словно застывшая капля крови...
— После того как план с магическим порошком с треском провалился... — начала эльфиечка. Она тоже смотрела вверх на самую лохматую морду, представляя, что это и есть страшный Zwielichtwesen.
— Кто ж знал, что он начнет вспыхивать и переливаться всеми цветами радуги...
— Я чуть без пальцев не осталась! — вскипела Ника, — хорошо хоть Толстопуза успели обсыпать. Интересно, его встретишь в темном коридоре, а он искрится.
— Новогоднее привидение! — хихикнула Гайка.
— Так вот. Я вспомнила, как вывести блох без всякой магии. Ты слыхала, как лисицы справляются с этой напастью?
— Нет, — помотала головой мышка, — у меня не было знакомых лисиц. Только собаки, но они обходились порошком или специальным ошейником.
— Так вот. Когда лисицу одолевают блохи, она идет к речке, берет в зубы палочку...
— И?
— Не перебивай. И медленно заходит в воду. Блохи перебираются выше – туда, где сухо. А лисица заходит все глубже и глубже. Пока над водой остается только нос и палочка. Блохи перебираются на сухую палочку и вуаля! Лисица отпускает ее, и все блохи уплывают!
— Здорово придумано! — восхитилась Гайка, — я бы до такого никогда не додумалась.
— Конечно, — с гордостью за всех лисиц мира, произнесла Ника, — я даже палочку с собой захватила.
И девочка, порывшись в карманах, показала Гайке небольшую обструганную деревяшку.
— Так мы пришли в баню? — наконец догадалась мышка.
— Не в обычную, — заговорщицки подмигнула Ника, — а в учительскую. Речки сейчас все замерзли, зато тут есть большой бассейн.
— А ты забыла, что случилось в прошлый раз, когда ты хотела ее искупать? — кивнула рыжеволосая в сторону пушисточки. Та, успешно расправившись с хвостом, чесала пузико всеми четырьмя лапами.
— Забудешь тут, — Ника, завернула рукав робы, рассматривая руку. Никаких следов там не было. Мадам Юу знала свое дело — даже ни самомалейшего шрама не обнаружилось на гладкой коже. — Ничего, в этот раз мы сменим тактику. Покажем на личном примере, что купаться это совсем не больно.
— А может кто-то просто хочет опробовать учительский бассейн, чтобы потом хвастаться? — проницательным голоском заметила Гайка.
— Разочек попробовать не повредит! — хихикнула Ника, — давай, раздевайся.
И эльфийка попыталась подняться.
— Ой! — только и успела она пискнуть, откинувшись обратно.
— Что случилось?
— Голова закружилась.
— А еще и не купалась, — хмыкнула Гайка и тоже попыталась подняться.
Через пару минут девочки уяснили, что нормальное положение — строго горизонтальное относительно пола. Даже пятнадцатиградусное отклонение от плоскости скамейки, как высчитала Гайка, и голова начинала нещадно раскалываться, перед глазами все плыло. Потолок начинал крениться, и казалось, что вот-вот все эти мохнатые морды подпадают прямо на них.
— Что за ерунда! — прошептала Ника, — здесь не должно быть никаких магических ловушек.
— Ты думаешь, это ловушка? — так же шепотом переспросила Гайка. Перед глазами плавали фиолетовые пятна. А от звуков громче шепота, начинало тошнить.
— И притом очень эффективное тошнотворное заклинание.
— Вот оно что! — вскрикнула Гайка и тут же поспешно зажала руками рот, пережидая тошнотворную волну. — А мы-то удивлялись, почему латы нас не преследовали.
— Яснее ясного, — кивнула Ника. — В таком состоянии никуда не убежишь. А хуже всего, что мы тут проваляемся, пока нас кто-нибудь не найдет.
— Хорошо бы мадам Юу.
— Угу. Другие такой крик поднимут, когда увидят Zwielichtwesen’а, — скривилась Ника. — Эй, ты чего?
Последнее относилось к алой пушисточке. Та как раз обнюхивала руку Ники и недовольно рычала. Потом взяла эльфиечку за ладонь и куснула.
— Зумки, ты опять! — так и подпрыгнула Ника. — Ой!
— Больно?
— Нет, — удивленно захлопала ресницами девочка, — совсем нет. Все прошло.
Ника стояла на ногах. Больше ничего не кружилось, не падало и не тошнило. А Зумки тем временем куснула и Гайку.
— Надо запомнить, как избавляться от тошнотворного заклятия, — подвела итоги Ника, — а сейчас — в бассейн!
Размеры бассейна поражали воображение. То есть, конечно, Гайке доводилось видеть и побольше во время слежки за Толстопузом, но те были предназначены не для расслабления после горячей бани. Оставалось только догадываться, как такая огромная ванна смогла уместиться в школе, и что за трудолюбивые тролли или орки затащили ее на второй этаж. Впрочем, без магии тут точно не обошлось. Иначе, как, скажите на милость, огромный бассейн, выточенный из цельного куска, мрамора оказался в таком месте.
Под стать большой розовой ванне были и разноцветные мраморные плиты, которыми был выложен пол. Кипельно белые, словно добытые из облаков, нежно розовые, как будто украденные из шкуры Зумки, желтые и даже угольно черные с замысловатыми прожилками. По ним Гайка шлепала босыми лапками и пыталась мысленно высчитать, поместится ли такое помещение внутри школы, или с помощью магии пространство было искусно раздвинуто. А вот ведь интересно изобрести такой прибор. Тогда мастерскую в штабе можно было бы увеличить раз в пять. Или нет, лучше раз в десять, чтобы для всего-всего хватило места!
Ника, на которой из одежды было лишь полотенце вокруг ее мраморных ножек, ничего не высчитывала. Глупости какие! Как можно что-то высчитывать или изобретать, когда рядом такое чудо из розового мрамора. Из теплого розового мрамора с вплетенными белыми прожилками, полное восхитительной прозрачной воды, от которой поднимался легкий парок. Эльфийка не удержалась и попробовала воду рукой. Как раз то, что нужно!
Одна Зумки не разделяла восторгов девочек. Недовольно ворча, она вышагивала вдоль бортика. И вовсе не бассейн являл собой причину ее беспокойства. Пушистый комок смотрел в другую сторону. На стену, забранную мореным дубом. Там, в потемневших от времени и пара рамах висели портреты. Целая толпа ведьм в парадных мантиях разглядывали троицу. У всякой уважающей себя ведьмы должна быть волшебная палочка. Нарисованные не являлись исключением. Некоторые задумчиво теребили палочки костлявыми пальцами, словно собирались наложить заклинание. Другие перешептывались через раму с соседями.
Пушисточке они явно не нравились. Зумки вздыбила шерсть на загривке и зарычала.
— Ой! — Ника вздрогнула и инстинктивно подпрыгнула. Полотенце белым пушистым облаком спланировало на пол. Но эльфийка этого не заметила. В пару прыжков она нагнала мышку и спряталась за нее.
— Зумки, ты не хочешь купаться? — удивилась Гайка, — посмотри, какую ванну для тебя приготовили.
Пушисточка проигнорировала мышку. На картинах ведьмы забились по углам и дрожали от страха.
— Golly! Они же нарисованные.
— Они же двигаются, хоть и нарисованные, — подала голос Ника, — боюсь, мы этого не объясним Zwielichtwesen’у.
— Надо попробовать.
Мышка взяла Зумки на руки. Та немного успокоилась, но по-прежнему кидала на нарисованных ведьм злобные взгляды. В воду идти тоже отказалась. Еще бы, когда за спиной столько врагов с волшебными палочками, разве можно позволить себе расслабляться!
— Ничего не получится, — вздохнула Гайка, — вот бы снять эти картины.
— До утра провозимся, — оценила Ника примерный фронт работ, — а некоторые, как вон та в лиловой мантии, тяжелющие, что вдвоем нипочем не управимся.
— Придется оставить эту затею, — подвела итоги Гайка.
— Что, не поплавать в ТАКОЙ ванне? — поразилась Ника, — я ни за что не упущу шанс.
— Погоди, — Гайка остановила подругу, — а если Зумки испортит картины?!
— Но один-то разочек! — эльфийка умоляюще сложила ладошки, — больше ведь сюда не попадем. Один разик, а?
— Как хочешь, только спать с блохами придется тебе.
— Ладно уж... — Ника подобрала с черной плитки так и не пригодившееся полотенце, — вообще-то есть еще одна баня. Возле речки. Только там бассейн совсем маленький. Можно сказать, больше корыто, а не бассейн...
— Пошли, пошли. А сюда вернемся в другой раз.
Через полчаса, благополучно избежав встречи со сторожевыми латами, подружки сидели в горячей ванне. За деревянными стенами выл полуночный холодный ветер. Может быть даже призраки бродили во мгле. Зато в «корыте» было тепло и уютно. Зумки курсировала от стенки к стенке на спине, как заправский пловец, выруливая между девочек ловкими движениями хвоста.
— Не пригодилась палочка, — с сожалением вздохнула Ника. И было неясно что же на самом деле ей жальче, деревяшку, или того, что не удалось поплавать в мраморной ванне.
— В конце концов, Зумки не лиса, — ответила Гайка, — будем надеяться, что от горячей воды блохи сами сбегут.
— Как же, сбегут, — не согласилась эльфийская девочка, наблюдая, как пушисточка на плаву пытается почесать за ухом.
— А может их можно по-другому выманить? Ну там музыкой или эльфийским пением.
— Чтобы я пела для блох?! Получай за это! — Ника хлопнула ладонью по воде, и Гайке достался целый фонтан брызг.
— Ах, так! — мышка не осталась в долгу в водной битве.
* * *
Наутро Ника, вся чешущаяся от покусов, ибо Зумки не пожелала расстаться с эльфийкой на ночь, придумала замечательный план. Незаметно добавить волшебный порошок в Зумкину пудреницу.
Пушисточке лишь оставалось почаще пользоваться косметичкой, что она и делала с превеликим удовольствием.
Но это уже совсем другая история.