Alex
Этот рассказик входит каким-то боком в более обширный цикл «Она и ейный кот», тем не менее его можно читать и как самостоятельное произведение.
* * *
Эта история случилась темным октябрьским вечером. Как положено в таких случаях за окном сыпал противный осенний дождь. Ни луны, ни звезд за плотной завесой туч не было видно, а глядеть на раскисшую от воды землю, освещаемую вспышками сердитых молний, было слишком уныло. Охоты за призраками сегодня так же не предвиделось. Добираться до «разрушенной башни» пришлось бы по дождю и грязи, чего Гайке и Нике не хотелось.
В комнате было сыро и холодно. Дрова для камина ученикам еще не начали выдавать. Поэтому девочки лежали, закутавшись в одеяла до самого подбородка, и пытались учить уроки. Гайка, подражая Нике, старалась читать вдумчиво и сосредоточенно. Но скажите на милость, как можно учить заклинание и не нашептывать его вслух. Рука сама махала в воздухе, старательно запоминания движения волшебной палочки.
Ника мрачно посматривала наверх, откуда доносились невнятные бормотания и, наконец, не выдержала:
— Так трудно учить про себя?
— Ужасно трудно! — Гайкина мордашка тотчас свесилась со второго яруса.
Ника оставила без внимания попытку подруги поотлынивать от занятий. На завтра оставалась невыученной целая куча заданий.
— А ты попробуй.
Скорчив огорченную гримасу, мышка вернулась к занятиям. В комнате воцарилась тишина. Разве что ветер выл в каминной трубе и швырял потоки воды в стекло, но такое понравилось бы только Дейлу — лучшего антуража для страшных историй и не придумать. Гайке стало совсем скучно.
— А может?..
— Хочешь промокнуть до нитки? — похоже, разговор о ночной вылазке тоже провалился...
Гайка вздохнула. Сушиться пол ночи, чтобы завтра окончательно заснуть на занятиях и получить за это зубрильное наказание ей не хотелось. Поэтому мышка поудобнее устроилась на спине и вернулась к невыученным заклинаниям.
Перво-наперво она извлекла из-под подушки волшебную палочку:
Эй, малышка не зевай,
В воздух весело взлетай!
Учебник вспорхнул над кроватью и, раскрывшись на нужной странице, завис в воздухе, освобождая руки Гайки для упражнений с волшебной палочкой. Конечно, она в два счета соорудила бы прекрасную держалку для книги. Только вот инструменты остались далеко-далеко отсюда. А наколдовать новые Гайка пока не умела.
Дело пошло веселее. Всегда можно было отвлечься, чтобы развести на потолке пятна в виде новогодних елочных шаров или, наоборот, жутких черных страшилищ. А потом одним взмахом очищающего заклинания вернуть ему прежний вид. Каменный свод ничуть не возражал против проделок маленькой мышки.
Наконец осталось последнее заклинание. Самое сложное. Гайка недаром отставила его напоследок. Дело застопорилось. Потолок остался не у дел. Гайка в двадцатый, кажется, раз пыталась проделать то, что было написано в учебнике:
...отведите руку с волшебной палочкой направо. Теперь назад и напрягите, словно хотите метнуть ее. Не переставая произносить заклинание, резко выбросите вперед...
Слова заклинания заканчивались то слишком быстро, то наоборот, когда Гайка вскидывала вверх руку, оставалось еще пол строчки. То вместо резкого движения волшебная палочка выписывала в воздухе какие-то странные вензеля. Мышка сердито нашептывала слова, совсем забыв, что мешает подруге.
Ника откинула в сторону одеяло и совсем собралась отчитать Гайку, как раздался грохот. И гром здесь был совсем не при чем. С верхнего этажа кровати обрушилась Гайка.
— Допрыгалась, — мрачно констатировала Ника.
— И ничего не... — тут же попыталась оправдаться мышка. Но не успела. Увесистым булыжником сверху прилетел учебник...
— Надо же, — веселилась Ника, прикладывая к подружке колбочку со льдом, — шмякнулась затылком, а шишка вылезла на лбу!
— Здоровая?
— Тебе повезло, что это не учебник по превращениям, — наставительно поднимая палец, заявила Ника, — неделю на улицу не смогла бы показаться.
— Пока мы еще дойдем до превращений... Мадам Сплинтер на первом уроке так прямо и сказала...
«Вам до превращений как до луны на метле!» — хором закончили девочки.
— Надеюсь, когда дело дойдет до превращательных заклинаний, учебник перестанет падать, — улыбалась Гайка.
— Я бы не очень на это рассчитывала. Есть такая эльфийская поговорка: «Если уши не тянуть, они снова станут круглыми».
— А учебники будут стукать по лбу? Хи-хи!
— Не дергайся, иначе по лбу начнут стукать колбочки со льдом, — прикрикнула Ника, видя, что подружка от смеха не может лежать спокойно. — Кстати, что за заклинание тебе попалось?
— Закрывания двери, — вздохнула Гайка. — Что за глупости! Как будто нельзя подойти и просто закрыть рукой?
— Ты что?! — Ника сделала большие круглые глаза, как будто услыхала самые страшные слова в своей жизни. — Никогда не читала сказку, как ведьма с помощью волшебства заперла огромного великана в пещере? Ту дверь хоть целый год старайся, все равно руками не сдвинуть с места.
— Ерунда, — отмахнулась мышка, — уж за год... да что там говорить, за пару дней я бы точно собрала дверезакрыватель. А может быть даже великаноперевоспитыватель!
— Ха! Стал бы великан ждать два дня. Слопал бы как миленькую!
— Да поняла, я поняла, — поморщилась Гайка. — Ты прям как Сплинтер нотации читаешь.
— Кто это Сплинтер? — в притворном ужасе закричала Ника, — сейчас же возьми свои слова обратно!
— Вот еще! — розовый высунутый язычок Гайки дразнил подругу.
— Ах, так!
И началась великая дуэль на подушках! За то короткое время, что маленькая мышка провела в школе, она стала настоящим профи. И ни за что не уступила бы Чипу и Дейлу в этом виде спорта. Минут десять из комнаты по всему дому разносились вопли и боевые эльфийские кличи, перекрывавшие даже грозу.
Но вот вечернее развлечение подошло к концу. Девочки успели выглянуть в коридор, чтобы проверить, не спешит ли к ним кто из учителей, чтобы навести железные порядок и дисциплину. Гайка поразглядывала свою шишку в зеркало. Вернее, то место где она была. Потому что ни на ощупь, ни в зеркале ничего такого видно не было.
— Это был особый волшебный лед? — поинтересовалась Гайка, ровняя челку, чтобы никому и в голову не пришло, что там когда-то была огромная шишка.
— Конечно волшебный. Где бы я взяла настоящий?
— А если его съесть, то во что превратишься?
— Ладно, ладно, сдаюсь, — подняла руки Ника. — Это самый обыкновенный волшебный лед. Просто он не тает.
— Он что, насовсем?!
— К утру, думаю, исчезнет. И, кстати, что там с домашкой?
Попытка сменить тему получилась неуклюжая, зато действенная. Гайка вспомнила о зловредном заклинании.
— Не получается, — вздохнула мышка, — вот смотри.
Открыв входную дверь, Гайка встала посреди комнаты и, взмахнув волшебной палочкой, продекламировала:
Ну-ка закрывайся три, два, раз!
Вот сейчас and all.
Ника тотчас закрыла уши руками. Но ничего не произошло. Дверь, сделанная из толстых дубовых досок, даже не шелохнулась.
— Вот видишь? — повернулась Гайка к подруге.
— Вижу, но не слышу.
— А уши-то зачем затыкать?
— Завтра сама узнаешь, — коварно улыбнулась Ника. — Давай еще раз.
Гайка повторила заклинание. И хотя, уши эльфийки на сей раз были открыты, результат не изменился. Дверь не сдвинулась ни на дюйм.
— Ясно, — сделала выводы Ника, — ты машешь палочкой на «сейчас», а надо на «all».
— Просто оно само так выходит, — вздохнула Гайка, — «сейчас» слишком уж энергичное.
— Угу, угу, — кивнула эльфиечка, — а «три, два, раз», словно отсчет перед стартом?
— Ага!.. А откуда ты знаешь?
— В этом мне помогает особый дедуктивный метод! — девочка старалась не рассмеяться, но в глазах так и прыгали озорные искорки.
— Слышал бы тебя Чип...
— Тихо! — Ника вдруг стала серьезной. — Ты слышала?
— А? — Гайка приподняла розовые ушки и прислушалась, — ничего не слышно.
Кроме шелеста дождя за окном и обычного шума девчоночьей коммуны чуткие мышиные уши ничего не уловили.
— Там, в коридоре, — палец Ники указывал на распахнутую дверь.
— И что ты там услышала?
— Шаги...
— Выдумываешь все... Точно! Опять решила меня напугать, — догадалась мышка. — А на сей раз какие ужасные твари за нами явились?
— Нет, — замотала головой Ника, — ничего я не выдумываю, ты послушай хорошенько.
Гайка попыталась снова. Вот скажите, почему уши эльфиек такие чувствительные? Гайка всегда гордилась своей способностью расслышать самый малейший шорох ночи в парке. Но, как оказалось, до чуткости длинных изящных ушек Ники ей было ой как далеко. Подруга с легкостью могла услышать, как сова взлетает с птичьей башни, хотя та находилась совсем в другом углу двора. И не только услышать, а точно сказать, чей любимец отправился с письмом домой.
Розовые ушки вбирали в себя ночные звуки, пытаясь понять, что там такого услышала Ника. Звуки непогоды не в счет. Скрип светильника у входа в коридорную галерею... нет, не то... Звук не приближался и не удалялся, а эльфийка говорила про какие-то шаги. Легкое хлопанье крыльев... опять не то. И вдруг. Гайка услышала. Хотя может ей показалось, ведь так хотелось услышать. Неясные шаги... даже не в коридоре, а еще на лестнице.
— Кот, — сделала выводы мышка, — может Толстопуз возвращается?
— Да, специально покинул теплую кухню, чтобы с комфортом изваляться в грязи... — хихикнула Ника, — кота я в два счета узнаю, а уж Толстопуза... топает — за сто миль слышно!
Крыть Гайке было нечем. Толстый котяра и раньше не отличался бесшумностью походки, а теперь на дармовых харчах и подавно.
— И кто это тогда? — спросила Гайка. Равномерное цоканье когтей в дальнем конце коридора теперь слышалось совсем явственно. А Ника уже доподлинно должна была знать, что за ночной гость пожаловал в школу.
— Не знаю, — едва слышным шепотом ответила эльфийка.
Лицо Ники было сосредоточено. Узенькие полоски золотистых бровей сошлись к переносице. Изо всех сил девочка старалась распознать визитера. И сколько не высматривала Гайка в уголках глаз маленькие смешинки — верный признак веселого розыгрыша — ничего такого не было.
Клацанье приближалось. Теперь совсем близко. Неизвестный только что миновал соседнюю дверь и скоро должен был показаться в полосе света, падающего в коридор из их комнаты. Воображение Гайки рисовало огромную клыкастую тварь с кожистыми крыльями, здоровущими когтями на лапах и жуткой пастью с кривыми клыками. А из пасти обязательно капает ядовитая желтая слюна, отчего на полу остаются выжженные пятна... Прямо как в комиксах у Дейла!
«Б-р-р-р-р!» — передернула плечами мышка. Подумается же такое! На всякий случай она крепче сжала волшебную палочку. Вдруг придется сражаться.
«Клац!» — последний щелчок когтя об пол раздался совсем рядом, и Гайка увидела...
Точнее сказать — не увидела. На месте воображаемого трехметрового чудища все так же виднелась ночная пустота коридора. Взгляд скользнул ниже, туда, где через порог водопадами алого меха перебиралась неведомая зверушка. Всего-то чуть меньше Толстопуза размером.
Мышка вздохнула с облегчением. Ночная битва с драконом откладывалась на неопределенный срок. Может тогда волшебная палочка не будет дрожать в ее лапке? Но поразмышлять о бренности всего сущего не дали. Ночную тишину разорвал вопль.
Вопила Ника.
— Фо-огель!!! — крик был пронзительным с примесью ультразвуковых частот. Наверное, Фокси оценила бы его по достоинству. И пока Гайка так размышляла, эльфийка бросилась навстречу зверушке.
— Выплюнь! Немедленно выплюнь! — кричала Ника, тряся в руках алый ком меха. Ком отзывался злобным рычанием.
Только сейчас Гайка заметила, что из пасти зверушки торчат голые лапы и черные хвостовые перья.
От алого меха во все стороны летели сумасшедшие брызги. Судя по всему, пришелец протопал пешком путь от птичьей башни до двухэтажного каменного здания, где были спальни девочек. Гайка заворожено рассматривала зверушку. Было что-то знакомое в этом огромном алом хвосте, который освобождаясь от воды распушивался на глазах, в этих ушах с кисточками... Наконец эта мордочка...
— Зумки! — догадалась Гайка.
Ника тем временем сменила тактику. Теперь она ухватилась руками за челюсти алой, пытаясь разжать их, и таким образом вытащить Фогеля. Увы, это не помогло. Сцепленные челюсти не подавались ни на миллиметр. Зато зверушка утробно рычала и пыталась отбиваться лапами.
— Гайка, помоги! — закричала Ника.
Мышка нерешительно озиралась, не зная, что же ей делать: то ли бежать за помощью, то ли пытаться соорудить челюстеразжиматель. Ничего подходящего вокруг не находилось.
— Хватай за задние лапы и тащи! — командовала Ника, видя что подружка стоит столбом.
Тащить за лапы было неудобно. Зверушка дергалась, стараясь вырваться. Алый хвост забивался Гайке в нос и глаза. Она почти не видела, что там впереди делала Ника.
— Ну, выплюнь! Ну! — отчаянно кричала эльфийка, пытаясь выдернуть Фогеля.
Все было бестолку.
— Зумки, отпусти... пожалуйста! — в свою очередь попросила Гайка. И тут же почувствовала, как рывком что-то подалось в ее руках.
В следующее мгновение Гайка и Ника летели кубарем по полу. В разные стороны. Поле битвы являло собой ошеломляющую картину. Посредине комнаты лежала Ника в ночной рубашке, прижимая к груди что-то черное, взъерошенное и обильно покрытое липкой слюной. Напротив нее, у стены, лежала Гайка, с алым меховым комом в лапах.
Первым пришел в себя черный ворон. Выбравшись из любящих рук эльфиечки, Фогель с самым невозмутимым видом принялся приводить себя в порядок.
Второй пришла в себя Ника. С воплем «Фогель! Живой!», она немедленно заключила ворона в объятия. Отчего порядок перьев неумолимо возвращался к растрепанному состоянию, а клейкая гадость равномерно расползалась по ночнушке.
Пробуждение Гайки не было ни добрым, ни радостным. Жутко болела голова. В затылок кто-то неведомый вколачивал ржавые гвозди огромным ржавым молотком. Комната слегка покачивалась перед глазами, как будто мышка очутилась на самом настоящем корабле в разгар шторам. Гайка благоразумно лежала на спине, стараясь не делать резких движений.
«Шишка... на затылке...» — крутились в голове невеселые мысли.
— Это ты притащила сюда это... эту?! — все еще тиская Фогеля, гневно вопрошала Ника Гайку.
— Я... не...
— Не ври! Я слышала, как ты называла ее... Зум... Зук...
— Зумки... — пробормотала Гайка.
— Точно! — обрадовалась Ника, но лишь на мгновение. Грозные нотки снова вернулись в ее голос. — Она чуть не съела Фогеля!! Это все ты виновата!
Неизвестно, что хотела ответить Гайка. Во всяком случае, она собиралась. Но не успела. Так трудно собраться с мыслями, когда у тебя раскалывается голова.
Алая пушисточка рывком подскочила и, утвердившись всеми четырьмя лапами на Гайке, угрожающе зашипела на Нику. По ее воинственной позе было видно, что Гайку она собралась защищать со всей серьезностью.
Это было так неожиданно, что эльфийская девочка на нашлась, что сказать. Так и таращилась она на подружку с алой защитницей на груди.
Немая сцена грозила затянуться. Но вышло по-другому. Ворон, недовольный чрезмерным проявлением нежности, стукнул клювом хозяйку.
— Ай! — от неожиданности Ника выпустила Фогеля. Тот, как ни в чем не бывало, обвел всех немигающим взором и продолжил наведение порядка.
— Ну, шнаете! — клюнутый палец девочка засунула в рот, — рашшкажывай!
Последнее относилось к Гайке.
— Зумки, хватит, — Гайка приподнялась и решила прибегнуть к так любимому Никой успокаивающему тискающему маневру. Пока Зумки барахталась в объятиях мышки, та перебралась на кровать:
— Расскажу, только можно сначала колбочку с волшебным льдом?
* * *
Рассказать Гайке ничего не удалось. Только Ника сменила ночнушку и устроилась поудобнее под одеялом, как в коридоре раздался топот от множества ног. Девочки даже не успели толком испугаться (а вдруг это стая алых пушисточек решила к ним пожаловать), как в дверях нарисовалась порядочная толпа.
Конечно, можно было ожидать, что встревоженные криками Ники, к ним прибегут девочки из соседних комнат. Но те привыкли к неуемному характеру эльфийки и восприняли происходящее как должное. Ночные гости были совсем иного рода.
Впереди в наспех накинутом пальто, из-под которого выбивалась до неприличия розовая ночная сорочка стояла сама завуч Школы. Странным было то, что по такому пустяковому делу, с которым в момент справилась бы дежурная учительница, явилась сама завуч. Но что еще страннее, в руках у мисс Гренжер был здоровенный топор, словно завуча только что оторвали от колки дров где-нибудь на заднем дворе. Фантасмагорическую картину дополняли другие учителя, вооруженные кто колом, кто увесистой дубиной, а кто и старым заржавленным мечом. Венцом эпического полотна была мисс Дорнбос, выглядывающая из-за плеча завуча. В ее слабых женских руках покоилась внушительная алебарда. И Гайка тотчас догадалась. Точно такие же она видела в холле школы рядом с рыцарскими доспехами.
Первой пришла в себя Ника.
— Мисс Гренжер, мэм, мы не... мы... — запинаясь, произнесла она. Видимо вид учителей, больше смахивающих на банду охотников на ведьм, впечатлил ее до кончиков ушей.
— Вы целы, девочки? — раздался тревожный голосок, который Гайка и Ника сразу узнали. Мадам Юу протолкалась через строй ведьм и заглянула в комнату. Гайка сразу успокоилась. В руках у ведьмы-медсестры была обычная сумка, в которой, как по опыту знала мышка, лежали волшебные снадобья на все случаи школьной жизни. Ни топора, ни дубины у мадам Юу не было.
— Мы в порядке, мадам Юу, — радостно заулыбалась Гайка.
Однако ведьм такое заявление явно не успокоило. За спиной у завуча они шептались о чем-то вполголоса.
— Гайка, девочка моя, — начала завуч, и все разом стихло, — ты можешь поставить это посреди комнаты?
Гайка закрутила головой, пытаясь понять, что имела в виду мисс Гренжер. Пока не догадалась, что сказанное относилось к алой зверушке. Та уже успела вывернуться из полузадушенного состояния. Из-под рук Гайки торчали четыре огненно-алые лапы, а мордочка с огромными черными глазищами настороженно обозревала вновь прибывших.
— А зачем?
— Чтобы дать дубиной по башке, а потом топором... — недаром у Ники были такие длинные уши.
— За что? Что Зумки вам сделала?
— Какая еще Зумки? Это страшное чудовище Zwielichtwesen!!
От таких слов Зумки зашебуршилась в Гайкиных руках и, ловко вывернувшись, соскочила на пол. Вот она уже посреди комнаты. Шерсть на пушисточке встала дыбом, хвост распушился, как заправский бутылочный ершик. Зумки страшно зарычала.
Ведьм словно выдуло за порог магическим ветром. В проеме двери теперь болталась только острая алебарда мисс Дорнбос.
— Зумки, не надо! — закричала Гайка и бросилась к пушисточке.
Через пару минут статус-кво было восстановлено. Девочки с алой зверушкой сидели на кровати, ведьмы переминались на пороге комнаты.
— Мисс Гренжер, — прервала молчание Ника, — а кто такой этот Zwielichtwesen?
Завуч поудобнее обхватила древко топора (несомненно, облокачиваться на него было бы гораздо приятнее, будь оно подлиннее) и начала рассказ:
— Думаю, вы уже задаетесь вопросом, как такое милое существо может быть ужасным монстром? Ну, например, как Чернокрылый Перепончатый Дракон или Горный Тролль. Не стоит вводить себя в заблуждение, девочки. Тролль или дракон гораздо менее опасные существа. Хотя их тоже иногда называют чудовищами. Но любая ведьма, в жилах которой течет хоть капля мужества, выйдет на бой с троллем. С драконом... нет, капли здесь, пожалуй, будет маловато... Но есть и такие отважные. Но самое опасное чудовище не сравнится с этим пушистым... — тут ведьма запнулась, словно хотела сказать: «Вот видите, как можно легко впасть в заблуждение от ее милого вида».
— В борьбе с Zwielichtwesen не помогут ни отвага, ни мужество. Злой рок олицетворяет собой это существо. Одни ведьмы утверждали, что он ниспослан нам за грехи, другие, что это тайное оружие наших врагов. Находились, однако, и такие, которые бросали ему вызов. Но никто не смог победить его. Некоторые остались калеками на всю жизнь, некоторые сошли с ума от горя и страданий, некоторые бежали от позора и навсегда бросили магию...
— И как давно водилось такое чудище? — не вытерпела Ника. Слишком сильно повествование смахивало на былинное сказание. — В газетах ни о чем таком не писали...
Завуч холодно посмотрела на девочку, явно недовольная тем, что ее перебили на середине рассказа.
— Много пишут в этих газетах, да все без толку, — проворчала она, — каких-то сто лет прошло, а и не помнит никто.
Девочки, не сговариваясь, переглянулись. «Не может быть нашему завучу столько», — читалось в их взглядах.
— А что она умеет делать? — тут же поинтересовалась Ника, тыкая пальцем в пушисточку. — Она огнем плюет, да? Или обращает в камень? Или страшно ядовитая?
Зумки очень не понравился палец девчонки, тыкающий при каждой фразочки чуть ли не в нос. Поэтому она громко клацнула зубами, пытаясь ухватить Нику. Но из Гайкиных объятий вывернуться не так-то легко. Зубастые челюсти промахнулись всего лишь на пару сантиметров.
Однако на ведьм это движение алой произвело неизгладимое впечатление. Второй раз за этот вечер они толпой шарахнулись в коридор.
— Значит ядовитая... — сделала выводы Ника. — Эй, Гайка, держи крепче, а то меня чуть не укусила!
— Про ядовитость источники умалчивают, — вновь выдвинулась вперед профессор Гренжер, — дело в том, что Zwielichtwesen так никто не смог одолеть. Но самое удивительное, этот монстр нападал только на ведьм. Скрываясь под покровом ночи, он незаметно подкрадывался... И если видел в руках волшебную, палочку незамедлительно нападал. И впивался жертве в самое уязвимое место...
— В горло! — восторженно закричала Ника.
— Это же не волк, а Zwielichtwesen, — наставительно подняла вверх указательный палец профессор Гренжер, — а жертва не здоровенный крестьянин, а ведьма.
— Тогда тем более в горло, — гнула свое эльфиечка, — его же легче перекусить.
— Если бы этот монстр питался людьми, то, несомненно, так и было бы. Но он кусал ведьм за руку. Ту, в которой волшебная палочка. Словно тысячи раскаленных иголок впивались в руку, заставляя жертву выпустить свое единственное оружие — волшебную палочку. Это было так больно, что некоторые ведьмы сошли с ума. А тех, кто пытался сопротивляться даже без палочки, Zwielichtwesen закусывал до полусмерти. После встречи с монстром многие ведьмы бросали магию, потому что одна мысль о колдовстве пробуждала в них ужасные воспоминания. Они снова испытывали невыносимую боль. Вот почему мы немедленно должны избавиться от этого чудовища!
Ведьмы снова сделали движение вперед, намереваясь войти в комнату, но их остановил звонкий голосок Гаечки:
— Зумки не монстр! И не чудовище! И я это докажу!
Маленькая девочка встала на кровати, прижимая к груди алую зверушку. Волосы всклокоченной золотистой волной сбились на одну сторону, раскрасневшееся лицо было полно решимости защищать подружку до конца.
Ведьмы зашушукались промеж собой. И, судя по долетавшим до ее чутких ушек обрывкам фраз, это шушуканье не предвещало ничего хорошего.
— И как докажешь? — спросила Ника у подруги. Перешептывание ведьм сразу стихло. Их тоже интересовало, как мышка собирается выходить из трудного положения.
Гайка растерялась. Одно дело решимость что-то делать, а совсем другое, когда ты не знаешь что делать. И не она одна пребывала в растерянности. Столпившиеся учителя тоже не знали, что делать дальше.
Все, кроме профессора Гренжер. Ведьма, коротко кивнув Гайке, заговорила:
— Хорошо, мисс Хаквренч, раз вы так решили. Проверка очень простая. Как видите, никто из присутствующих не держит в руках волшебных палочек. Zwielichtwesen не нападает на обычных людей. Только на ведьм. Поэтому просто возьмите в руку волшебную палочку...
— Но профессор! — раздался голос из толпы, и вперед выступила мадам Юу. — Это опасно! Мы не можем подвергать...
— Я сделаю это! — голос мышки звучал решительно и твердо.
Гайка поставила алую пушисточку на кровать, чем вызвала очередное волнение в стане учителей. А сама двинулась в сторону волшебной палочки, которую обронила в этой суматохе. Желтоватый цилиндрик слегка высовывался из пушистого ковра, словно просился в руки хозяйки.
Странно, в этот момент она не думала о грозящей опасности. О ведьмах, испуганно выглядывавших из-за плеч профессора Гренжер. О неизвестном страшном монстре... Была только ее рука и ее волшебная палочка...
Рука протянулась, и пальцы привычно обхватили палочку.
В ту же секунду мир обрушился волной боли.
Не прошло и мгновения, как в руку с зажатой в ней палочкой вцепилась алая зверюшка. В мышку впились тысячи раскаленных игл. Все происходил так, как в рассказе профессора Гренжер. Гайка чуть не закричала. Мозг буквально выжигала изнутри нестерпимая боль. Хотелось только одного: стряхнуть с руки ужасное меховое создание. Но тогда неминуемо она выпустит волшебную палочку...
Последним усилием воли Гайка заставила себя открыть глаза. Судя по терзавшей ее боли, от руки давным-давно ничего не должно было остаться. Но та была на месте. На месте был и алый меховой комок, все сильнее сжимавший челюсти. Он хотел только одно, чтобы мышка выпустила волшебную палочку.
Это было похоже на сумасшествие. Боль кричала внутри мышки: «Отпусти! Брось!», но что-то заставляло удерживать палочку.
И вдруг... Вместе с волной боли острой молнией пробежало ощущение. Где-то, когда-то она уже видела...
Дежа-вю...
Когда-то давно... В Штабе... Дейл вот также стоял с протянутой лапой, в которую вцепилась тогда еще маленькая Зумки...
Раз Дейл смог, значит и я смогу... Смогу...
И тут мир начал раскачиваться взад-вперед, как при землетрясении. А потом вернулись звуки. Очень громкие.
— Гайка! Брось! Брось! — кричала Ника, тряся мышку за плечи.
— Все в порядке! — попыталась улыбнуться Гайка.
Свободной рукой она гладила Зумки. Как когда-то в Штабе.
— Ну хватит... Зумки... пожалуйста...
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем челюсти пушисточки разжались. Гайка по-прежнему держала руку с волшебной палочкой перед носом алой зверюшки. И та осторожно лизнула Гайку.
С каждым прикосновением алого язычка боль уходила, растворялась в небытие. Словно никогда ее не было. Очень скоро все прошло. Исчезли даже следы от покусов.
Теперь Гайка могла улыбаться по-настоящему. Она выпрямилась и показала неповрежденную руку учителям.
— Все в порядке, мадам Юу, ничего не болит, — поспешила успокоить она медсестру, которая кинулась к Гайке и теперь пыталась определить серьезность травмы.
— Хорошо, мисс Хаквренч, — ледяным голосом произнесла завуч, — осталось последнее... Сможете ли вы колдовать после укуса Zwielichtwesen? Продемонстрируйте нам какое-нибудь заклинание.
— Хорошо!
Мадам Юу наконец отпустила ладонь мышки, оставшись весьма довольной осмотром. Гайка переложила палочку в правую руку, сжала ее и, сильно отведя руку назад и вправо, произнесла:
Ну-ка закрывайся три, два, раз!
Вот сейчас and all.
Пронесся легкий магический ветерок... И раздался жуткий грохот! Гайка, Ника и мадам Юу тотчас зажали уши. Входная дверь захлопнулась, с треском ударившись о косяк.
— ОЙ! — закричали все трое.
Дверь медленно беззвучно отворилась... За порогом стояла толпа ведьм. Дубины, колья, топоры и алебарда валялись на полу. Ведьмы все как один держались за лбы.
— Вы прошли испытание, мисс Хаквренч, — абсолютно спокойным голосом сказала завуч, — можете оставить Zwielichtwesen себе. Но в школе появляться ему запрещено. Помните, одно нападение, и мы будем вынуждены отнять его.
Она развернулась и скрылась в коридоре. Остальные ведьмы в молчании потянулись следом, утаскивая свое средневековое оружие.
— За домашнее задание «отлично», — подвела итог профессор Сплинтер, которая не спешила покидать порог комнаты и добавила, — мадам Юу можно вас на минуточку?
* * *
Над засыпанной снегом равниной тусклым фонарем болталась луна. Мутно-зеленый свет стелился по земле. Сугробы с торчащими из них голыми прутьями кустов выглядели как гигантские болотные кочки. Ника зябко передернула плечами. Словно в настоящее болото, она провалилась по пояс в снежный сугроб. Ледяной ветер неласково обнимал эльфийку за голые плечи, что оптимизма не добавляло.
«Лучше уж болото», — шевелились мысли в голове у Ники, — «там теплее...»
Она пробовала вытащить ноги из снежного плена, но ледяная западня не выпускала.
— Вот влипла! — пробормотала девочка.
Ника внимательно обшарила снег вокруг. Никаких следов волшебной палочки... Пальцы совсем окоченели и не слушались. Похоже, теперь она не смогла бы управиться и с волшебной палочкой.
Оставалось надеяться, что смерть от мороза на самом деле не такая страшная.
Вдруг снег невдалеке зашевелился. Наружу высунулась белая мордочка. А вскоре, взрывая фонтанами снежную пыль, на наст выбрался маленький снежный волк. Обычно белоснежный зверек сейчас был мертвенно-зеленый. Словно болотный упырь вылез из зеленой тины. Едва ступив на снег, волк повернул морду в сторону девочки, оскалился и зарычал.
— Я невкусная... — сказала Ника первое, что пришло в голову. Оставалось лишь надеяться, что волк поймет ее и не тронет.
То ли волк не понимал человеческую речь, то ли экземпляр попался недоверчивый, но он коротко клацнул зубами и прыгнул на девочку. Маленькие когтистые лапы больно впились в грудь. Ника закричала и проснулась.
Эльфийка зябко передернула плечами. Одеяло наполовину сползло на пол. Слегка протопленный заклинаниями камин за ночь успел остыть, и в комнате было холодно. А на груди, подпрыгивая, словно пушистый розовый мячик, скакала Зумки. С коротким урканием она приземлялась на все четыре лапы и, оттолкнувшись, снова взмывала вверх под второй ярус кровати.
— Тоже мне заведенный будильник, — Ника ловко поймала пушисточку за шкирку и со словами «хозяйка этажом выше» отправила наверх к Гайке.
Урканье сверху возобновилось. Довольная Ника потянулась, да так и замерла с открытым для утреннего зевка ртом. На ночнушке, там, где только прыгала Зумки, расплывалось красное пятно.
* * *
Мадам Юу, казалось, не ложилась с вечера, чтобы не пропустить утренний визит эльфийки. В своей неизменной белой робе она возвышалась за столом, покрытым стопками бумаг. И когда Ника показала грудь всю истыканную острыми коготками, невозмутимо спросила:
— Опять Толстопуз?
— Нет, нет, нет! — замотала головой Ника, — это страшный зверь Zwielichtwesen!
— На следы зубов не похоже, — констатировала медицинский факт ведьма, — опять полосатого негодника выгораживаешь?
Дверь за спиной со скрипом отворилась. Ника едва успела поспешно одернуть ночнушку, как уже от порога раздавался заспанный голосок.
— Мадам Юу, можно мне...
Ника тотчас обернулась. На пороге, протирая кулачком заспанные глаза, стояла Гайка с точно таким же пятном на рубашке.
— ...то же самое! — хором закончили девочки и рассмеялись.